Ельяшевич А.М. «Испытание закончилось неудачей — научный эксперимент продолжается»

Автор Тимофей Духовской, опубликовано . Раздел: СРТ-99

Субъективные впечатления члена Наблюдательного совета эксперимента СРТ-99.

Мне представляется, что СРТ-99 задумывался не как эксперимент, а как испытание, именно поэтому результат предлагалось оценивать в терминах — «успешный» или «неуспешный», т.е. в терминах оценки не научного эксперимента, а испытания. «Испытание» успехом не завершилось, и это не удивительно — первые испытания редко завершаются успешно, а здесь испытывалась не определенная методика, а целый набор методик разного уровня.

И все-таки я считаю, что результаты СРТ-99 можно оценивать, рассматривая проведенное мероприятие как научный эксперимент. Целью научного эксперимента может быть или исследование какого-то явления, или проверка научной гипотезы. Научная гипотеза отличается от ненаучной или псевдонаучной тем, что она может быть опровергнута опытным путем, если безупречно поставленный эксперимент даст однозначно отрицательный результат. Положительный же результат научного эксперимента, как это ни прискорбно, не может доказать правильность научной теории, а способен только служить аргументом в ее пользу. В СРТ-99 научная гипотеза была сформулирована в виде постулата: «Каждый человек принадлежит строго к одному из 16 типов информационного метаболизма (ТИМов)». По определению, проверять постулат нет необходимости, на то он и постулат. Однако фактически организаторы СРТ-99 рассматривали приведенное положение именно как научную гипотезу, нуждающуюся в проверке, заявив, что «...существование сходимости будет косвенно свидетельствовать об объективности существования типов» (В.Л.Павлов, Соционические чтения, N 12 (15), 1998 г., стр.1).

Какой же результат дал научный эксперимент СРТ-99 ? Для меня не вызывает сомнения, что отрицательного результата он не дал, хотя мог дать, если бы оказалось, что типы определялись участниками эксперимента совершенно несогласованно. Согласованность же определенно присутствует, причем даже большая, чем можно было ожидать, принимая во внимание условия, в которых проводился эксперимент: короткое интервью, проводимое большим количеством экспертов, необходимость быстрого определения типа, возможность «неадекватных» реакций типируемых в непривычной стрессовой обстановке. И хотя в двух, следующих одно за другим, интервью ТИМ типируемого не мог измениться, его поведение измениться могло. Сравнение результатов типирования двух групп подтвердило последнее опасение.

Важно не само наличие согласованности в определении ТИМов — то, что определенная согласованность будет я думаю, никто не сомневался — а то, в чем именно состояла согласованность. Анализ результатов показал, что наибольшее согласие достигалось в определение того является ли типируемый экстравертом или интровертом и логиком или этиком, наименьшее согласие — в определении того, является ли типируемый рационалом или иррационалом.

Самое же важное заключается в том, что если испытание закончилось, научное исследование может быть продолжено естественным образом, благодаря тому, что велась подробная видеозапись всех интервью, и опытные специалисты, просмотрев видеопленки (а их можно прокрутить несколько раз, внимательно изучить мимику, движения интервьюируемого, его моторную реакцию, проанализировать быстроту ответов на различные вопросы и т.д.), возможно смогут сделать более обоснованные заключения, чем сделали те, кто непосредственно наблюдал за типируемыми «в реальном масштабе времени».

Хочу остановиться еще на одной известной проблеме, которую хорошо высветил проведенный эксперимент и которая мне представляется чрезвычайно важной. Это проблема связи природного, базового ТИМа и коммуникативной модели, сознательно или бессознательно принимаемой человеком. Мне кажется, что установление коммуникативной модели с практической точки зрения, особенно для бизнес-консультирования, не менее, а, может быть, даже более важно, чем установление базового типа (для семейного консультирования это, скорее всего, неверно). Условия СРТ-99, по-видимому, способствовали установлению большинством экспертов коммуникативной модели. Может оказаться, что базовый тип в ряде случаев правильно определялся экспертами, оставшимися в меньшинстве. Поэтому при анализе видеозаписей желательно перед экспертами поставить задачу не только определения базового ТИМа, но и просить дать заключение об особенностях коммуникативной модели. Тогда, вернувшись к анализу результатов СРТ-99, можно будет получить интересные сведения об особенностях механизмов типирования, которые сами эксперты могут и не осознавать.

Конференция, с моей точки зрения, прошла очень успешно. Ее главным достоинством была царившая на ней исключительно доброжелательная творческая атмосфера. Как человеку, относящемуся к старшему поколению, мне особенно было приятно наблюдать энтузиазм молодежи, не переходящий в отрицание достижений опытных ученых, которые в свою очередь старались избегать менторского тона. Хотелось бы поддержать инициативу днепропетровских социоников сделать такие конференции традиционными — следующая международная встреча запланирована ими на апрель 2002 г. Безусловно, эти конференции обязательно должны включать в себя эксперименты, подобные СРТ-99. О том, как, по моему мнению, следует проводить следующий эксперимент СРТ, я расскажу в отдельной заметке.


© 1999г. А.М. Ельяшевич. Статья опубликована в номере 9 (30) 1999 газеты «Соционические чтения».

Данная статья написана в рамках обсуждения результатов конференции «Соционика и социальные технологии в XXI веке», которая прошла в апреле 1999 г. в Днепропетровске.