Невзорова Е.А. «Преобразование понятия психической функции»

Автор Тимофей Духовской, опубликовано . Раздел: Аспектоника, Соционика

Предметом данной работы является соционическая функция. Здесь можно найти анализ основных понятий термина функция в соционике, будет показано, как понимается данный термин в работах известных авторов, начиная с К.Г. Юнга и заканчивая современными исследованиями. Таким образом, будет отражен характер преобразований понятия функции и ее отдельных видов.

Вначале необходимо остановиться на определении понятия функции как таковой. Изучая различные источники, можно легко убедиться, что большинство авторов достаточно вольно и своеобразно подходят к этому понятию, а некоторые вообще о нем умалчивают. Однако, не определив четко функцию, мы не можем знать на что мы ориентируемся при типировании, что мы вообще подвергаем исследованию.

К.Г. Юнг определяет функцию как форму психической деятельности, которая остается равной себе при различных обстоятельствах. С энергетической точки зрения функция есть форма проявления либидо. Необходимо отметить, что под либидо К.Г. Юнг понимает любую психическую энергию. Фактически психическая деятельность здесь приравнивается к проявлению либидо, которое, обретая структуру выражается в виде функции, которой обладает человек.

В работах социоников функция преобразуется в коммуникативную или информационную единицу.

А. Аугустинавичюте определяет психическую функцию как социальную. Функция отвечает за восприятие информации из внешнего мира и подвергает ее селекции. Этим обусловливается способность проявлять внимание к одной или другой стороне внешней жизни. Таким образом функция обуславливается социальным пространством и имеет значение лишь в случае коммуникации человека с окружающим миром. Определение психической функции сужается до восприятия и обработки информации.

Р.К. Седых называет функцию аспектом, определяя его как тип информации. Под информацией Р.К. Седых понимает то, что реализует связь, конкретизирует ее, — это отражение во второй системе процессов, происходящих в первой. Фактически подчеркивается, что функция или аспект зависят от внешнего мира, без информационного обмена не существуют.

В.В. Гуленко называет функции признаками коммуникативного пространства. На каждом уровне данного пространства: физическом, психологическом, социальном, информационном эти функции находят свое проявление в виде признака по которому можно отграничить одного человека от другого. Таким образом, психическая функция становится частью коммуникативного пространства, проявляющейся только в том случае, когда человек как объект изучения вступает в коммуникацию. Безусловно, сложно представить себе человека хотя бы на один миг оторванного от коммуникативного пространства, хотя теоретически это возможно. У такого человека, согласно этой теории, не должно сформироваться психических функций даже в виде задатка, поскольку часть коммуникативного пространства и появляется и формируется в этом пространстве.

Подобный вывод можно сделать исходя из неверного определения коммуникации как таковой. Согласно энциклопедическому словарю коммуникация — общение, передача информации от человека к человеку в процессе деятельности. Так как объектом коммуникации является только человек, то коммуникация с неживыми объектами является невозможной, тогда как в соционике психические функции отражают коммуникацию и с неживыми объектами. Здесь фиксируется противоречие, следовательно, функция не может быть коммуникативной единицей или признаком коммуникативного пространства, необходимо предположить, что она носит более глобальное значение и имеет прочную взаимосвязь с первоосновой человека.

В работах Е. С. Филатовой прямого определения функции не дано, однако из текста можно уяснить, что функция понимается как тип информационного реагирования. Это понимание является более точным, поскольку информация является более глубоким понятием, чем коммуникация и включает в себя взаимодействие с неодушевленными предметами. Фактически, функция определяется как образ действий, связанный с передачей и приемом информации. Это определение не включает в себя ни переработку, ни сохранение информации, но суть психической функции отражена верно.

Таким образом, функция проходит путь от формы психической деятельности до информационной единицы, присущей только человеку. Чтобы прийти к верному выводу необходимо проанализировать все виды психических функций, которые на данном этапе выделяются в соционике и попытаться расположить их системно, взаимосвязано.

На данном этапе соционика выделяет восемь функций. К.Г. Юнг выделял всего четыре функции — мышление, ощущение, эмоцию и интуицию. Экстравертированные и интровертированные функции он не считал особыми функциями, а лишь вариантом установки, направленности функции. Ниже мы будем говорить об этой установке как о функции.

Начнем с экстравертированного мышления (далее ЭМ), которое сейчас определяется как черная логика (ЧЛ).

Мышление по К.Г. Юнгу обязано облегчить опознание и осмысление внешнего мира.

Человек, с выраженным ЭМ имеет стремление ставить всю совокупность своих жизненных проявлений в зависимость от интеллектуальных выводов. Решающую силу он придает объективной действительности или ее интеллектуальной формуле. То есть, суждение строится на критерии, полученном из внешних условий, тех, которые передаются традицией или образованием. ЭМ понимается как ориентированность человека на внешние объективированные правила, общепринятое мнение. Мышление вообще питается с одной стороны субъективными, в конечном счете бессознательными источниками, с другой стороны — объективными данными посредством перцепции органов чувств. ЭМ в гораздо большей степени определяется этим последним фактором, чем первым. Суждение всегда предполагает масштаб. Для экстравертированного суждения действительным и определяющим является главным образом масштаб, взятый из объективных отношений, безразлично, выражаются ли они непосредственно объективным, чувственно воспринимаемым фактом или объективной идеей, так как объективная идея есть также нечто внешне данное, взятое извне, даже когда она одобрена субъективно. ЭМ поэтому вовсе не должно быть чисто конкретным фактическим мышлением, но может также хорошо быть чисто идейным мышлением, если только доказано, что идеи, которыми мыслят, в значительной мере взяты извне, то есть доставляются традицией, воспитанием и ходом образования. Критерий решения того, экстравертированно ли мышление, таким образом, состоит прежде всего в вопросе, какому масштабу следует суждение, доставляется ли он извне или субъективного происхождения.

Среди социоников нет единого мнения по интерпретации ЧЛ. А. Аугустинавичюте определяет ЧЛ как функцию, воспринимающую информацию о физической активности, поступках, о деятельности одушевленных и неодушевленных объектов. К сфере действия данной функции она относит внешнее проявление процесса, его форму, перемещение объекта в пространстве и любые другие формы внешнего движения объектов. ЧЛ также определяет чувство логичности-алогичности поступка. В работе Р.К. Седых данная функция интерпретируется как внешняя динамика тела. Она понимается как движение, в которых объект участвует относительно других объектов, или его видимые части друг относительно друга. В целом, эти определения похожи, за исключением того, что в первом ЧЛ представляет собой функцию, которой человек воспринимает определенную информацию, а во втором — воспринимаемую функцию. Сфера действия функции определена одинаково.

Сравнивая с определением ЭМ, можно отметить противоречие. Мышление и движение — явления различные. Кроме того, ЭМ — функция суждения, ЧЛ видится и воспринимается непосредственно. ЧЛ — функция, которая воспринимает объекты внешнего мира. ЭМ фиксирует внешние объекты, проявляя экстравертированную ориентацию мышления, но тем не менее представляет собой процесс, происходящий в субъекте. В определении ЧЛ Р.К. Седых данная функция уже не понимается как психическая, а является внешней константой, символизирующей движение, способ.

Есть и другие мнения относительно ЧЛ. Например, Е. С. Филатова указывает на ЧЛ как на аспект получения информации о материи. Умение осознавать такие качества как твердость, упругость, мягкость, вес и т.п., умение производить с над этими объектами какие-то действия образует некое информационное поле, которое и обозначается как ЧЛ. В данном описании ЧЛ является процессом мышления, осознавания, но сфера его познания узко очерчена — это некоторые материальные качества предметов. Именно ориентация на внешние качества предметов определяет экстраверсию. Далее указано, что ЧЛ — непосредственное восприятие объекта как такового и непосредственное действие над ним. Таким образом выделяется прежде всего восприятие объекта, а не суждение о нем. Также здесь включается категория деятельности, только в данном случае движется не нематериальный объект, а сам субъект обладающий функцией ЧЛ. Данное определение имеет корреляцию с функцией восприятия объектов, называемую экстравертированным ощущением, хотя и полностью ей нетождественно.

Существуют и иные описания ЧЛ. Некоторые соционики относят ЧЛ к функции, которая является отражением психикой человека материи. ЧЛ по описанию дает возможность отличать субъективные характеристики материи и определяет такие качества как рассудочность, прагматизм, функциональность, целесообразность. В.В. Гуленко считает, что ЧЛ обозначает предприимчивость, трудозатраты и расчет выгоды.

Даже такое достаточно поверхностное рассмотрение понятия ЧЛ проясняет, что эта функция отличается от ЭМ. Человек с выраженной ЭМ ориентируется на общепринятое мнение и проводит в жизнь так называемый общественный закон или формулу (что в соционике скорее напоминает описание БЛ, нежели ЧЛ). ЧЛ же определяется как конкретные качества, которыми обладает человек, никак с этой формулой не связанные, а связанные «субъективной оценкой качеств и объектов», которые определены прежде всего восприятием объекта. Но главным противоречием можно назвать то, что ЭМ — экстравертированная установка человеческого мышления, ЧЛ же — отражение психикой материи, ее познание.

Следующая функция, которая будет рассмотрена в данной работе — интровертированное мышление (ИМ) или белая логика в современном ее понимании (БЛ).

Следуя К.Г. Юнгу, ИМ — это мышление, которое начинается в субъекте и приводит обратно к субъекту, выдвигает вопросы и теории, открывает перспективы и направляет взор вглубь, к фактам относится со сдержанностью. Преобладающую ценность для него имеет развитие и изложение субъективной идеи, изначального символического образа, который более или менее туманно вырисовывается перед его внутренним взором. К.Г. Юнг подчеркивает, что ИМ обозначает мышление субъекта, причем теоретическое абстрактное мышление, опирающееся на собственные идеи. Прежде всего, такой человек — ученый, который следует своим идеалам, и недостаток ориентации на внешние факты компенсирует в мире фантазии.

ИМ ориентируется прежде всего на субъективный фактор. Субъективный фактор представлен по меньшей мере субъективной направленностью, которая в конце концов определяет суждение. Иногда масштабом служит более или менее готовый образ. Мышление может заниматься конкретными или абстрактными величинами, но в решительном месте оно всегда ориентируется на субъективно данное. Таким образом, от конкретного опыта оно приводит снова не к объективной вещи, а к субъективному содержанию. Внешние факты не являются причиной и целью этого мышления, хотя бы интровертированный очень часто придавал своему мышлению этот вид, но это мышление начинается в субъекте и приводит к субъекту, даже когда оно предпринимает самые пространные экскурсы в область реальной действительности. Поэтому для установления новых фактов оно имеет преимущественно не прямую ценность, так как продуктом его являются главным образом новые взгляды и в гораздо меньшей степени знание новых фактов. Факты собираются только как средства для доказательства, но никогда не ради них самих.

А. Аугустинавичюте определяет БЛ как способность или неспособность человека видеть объективные, логические отношения между объектами или их составными частями. Это и определение расстояния между объектами, их место в пространстве или среди других объектов, иерархия объектов. Кроме того к сфере действия данной функции относится система как сумма установленных или установившихся расстояний, система объективных закономерных взаимоотношений в природе и обществе, система отношений с разными объектами.

В данном определении сразу же прослеживается отличие БЛ и ИМ. БЛ обозначает восприятие расстояний, восприятие и построение систем, а ИМ — мышление, а не восприятие, кроме того, мышление субъективное, не опирающееся на объективную реальность. С помощью ИМ можно построить систему и эта система будет отражением субъективной реальности человека, но удобнее для построения системы ЭМ, поскольку оно опирается на объективную реальность.

Некоторые соционики относят БЛ к функции, которая дает информацию о материи, как и ЧЛ, причем информация касается отношений между объектами, иерархии этих объектов и логических связей их соединяющих (больше — меньше, тверже — мягче и т.д.). Здесь речь идет уже не о расстояниях между объектами, а об определении физических качеств объектов. Даже если сравнивать это описание не с ИМ, а с ЧЛ, то может возникнуть проблема в разграничении сферы этих функций, поскольку сложно определить по ЧЛ какой-либо параметр объекта внешнего мира вне сравнения его с другим объектом, так как любое измерение осуществляется в соотношении, даже если это и не происходит сознательно. Сложно со всей достоверностью утверждать, что за сходные операции отвечают различные функции.

В работе О.Б. Слинько дается следующая психологическая интерпретация БЛ — конструкция, структура, схема, система, иерархия и т.п. Сложно сказать, имел ли автор в виду представление человека об этих понятиях или объекты внешнего мира. В.В.Гуленко приводит для описания данной функции такие понятия как: классификация, схематичность, организация. Р.К. Седых определяет БЛ как внешнюю статику поля, указывая на отношение между объектами, прежде всего отношение расположения. То есть речь идет опять же об объектах внешнего мира и об их восприятии человеком. Помимо этого он указывает на логику и анализ, что не может соответствовать объектам внешнего мира, а присуще только субъекту.

Вернемся к соотношению ИМ и БЛ. В сущности, получается мало общего. БЛ представляет собой (обобщенно) восприятие и оценку материи, а ИМ — мышление, причем мышление теоретическое. Читая и анализируя описание ИМ становится очевидным, что те свойства, которые в ней заложены современная соционика приписывает интуиции: теория, абстракция, ориентация на идеи, догадку. По К.Г. Юнгу эти свойства — отражение субъективного процесса мышления. Учитывая сказанное, становится понятным определение К.Г. Юнга современными социониками как доминирующего интуитива, хотя он сам указывал на ИМ как на свою основную функцию.

Переходим к экстравертированному чувству (ЭЧ), а в современном понимании к черной этике (ЧЭ).

К.Г. Юнг говорит об ЭЧ как о функции зависимой от влияния объекта, ориентирующейся на традиционные и общепринятые ценности. Человек с сильным ЭЧ хорошо приспособлен к внешним условиям и общественным ценностям. ЭЧ оценивает ситуацию с точки зрения общепринятых взглядов и стандартов.

Эмоции в экстравертированной установке ориентируются на объективно данное, т. е. объект является необходимым определителем рода чувствования. Они находятся в согласии с объективными ценностями. Кому знакомы эмоции только как субъективные состояния, тот не поймет непосредственно сущности ЭЧ, так как оно, насколько могло, освободилось от субъективного фактора и тем всецело подчинилось влиянию объекта. Даже там, где оно кажется независимым от качества конкретного объекта, оно все-таки находится во власти традиционной или какой-либо иной имеющей общее значение оценки.

К.Г. Юнг отмечает, что человек с выраженным ЭЧ может чувствовать, что его влечет к предикату «красивый» или «хороший» не потому, что он из субъективного эмоционального переживания находит объект «красивым» или «хорошим», но потому, что подходит назвать его «красивым» или «хорошим»; и именно подходит постольку, поскольку противоположное суждение в той или иной мере нарушает общее положение эмоций. При таком применяющемся эмоциональном суждении дело идет вовсе не о симуляции или о лжи, но об акте приспособления.

ЧЭ в большинстве случаев понимается как разновидность психической энергии, представляющая собой эмоцию, возбужденное состояние (настроение) и его внешние проявления. В интерпретации большинства авторов ЧЭ описывается как эмоция, страсть, артистизм, нервность, энергетика человека.

Сразу же выявляется различие. ЭЧ не обозначает любую эмоцию, а только ту, которая предполагается как принимаемая общественным мнением, а принимаема она или нет, зависит от того на что она направлена. К сфере действия ЧЭ относят любые эмоции, как принимаемые в общественном мнении, так и не принимаемые. К сфере действия данной функции относится и настроение человека, которое являет собой чисто субъективное понятие.

А Аугустинавичюте определяет ЧЭ как функцию, воспринимающую информацию о процессах, которые происходят в объектах. К сфере действия этой функции относятся внутренние, скрытые от глаз процессы, часто выдающие себя исходящими изнутри звуками или изменениями внешности объекта (например, покраснение лица). Для человека это — диапазон от эмоциональных переживаний до пищеварения. К сфере действия данной функции относятся эмоциональные состояния, настроения, возбужденность, подавленность. Здесь речь идет прежде всего о внутренних, иногда скрытых состояниях человека. ЭЧ стремится к выражению вовне. Кроме того, ЭЧ может проявляться не только как эмоция, но и как неэмоциональное суждение относительно объекта, но продиктованное чувством, ориентирующимся на традицию.

Некоторые соционики расширяют сферу ЧЭ по сравнению с общим ее определением. Например, В.В. Гуленко относит к ЧЭ чувства, переживания, волнения, не указывая субъективные это переживания или связанные с объектом. Тем не менее это определение лучше соотносится с понятием ЭЧ. Надо заметить, что на данном этапе отнесение чувств к сфере ЧЭ не типично, поскольку обычно соционики определяют их как составляющую БЭ, хотя с другой стороны, трудно отделить эмоцию от чувств, поскольку одно является прямым следствием другого.

Р.К. Седых, определяя ЧЭ как внутреннюю динамику тела, вслед за А. Аугустинавичюте придает ей широкую сферу действия. Он указывает на то, что ЧЭ — внутренние процессы объектов (нагревание, старение). Здесь речь идет уже не только об эмоциях, но и о физических процессах как таковых вообще, что существенно расширяет сферу действия ЧЭ.

Если выделить преобладающую точку зрения относительно ЧЭ, то можно выявить, что к сфере действия этой функции относятся прежде всего эмоции, которые понимаются как психическая энергия человека.

Расхождение между ЧЭ и ЭЧ заключается в том, что ЭЧ — это не все присущие человеку эмоции, поскольку эмоции могут как отражать общественные ценности, так и отрицать их, ориентируясь на точку зрения самого эмоционирующего. Фактически к ЭЧ относятся только те эмоции, которые ориентируются на объективные общественные ценности. Человек с выраженной ЭЧ должен не просто много и интенсивно эмоционировать, он должен проявлять уместные эмоции, учитывая социальную ситуацию их обуславливающую. В этом и существует базовое различие между ЧЭ и ЭЧ.

Далее проанализируем другую ипостась чувства — интровертированное чувство (ИЧ) или в современном понимании белая этика (БЭ).

ИЧ ориентировано на образ, которого в действительности не существует. Оно стремится к внутренней интенсивности, без внимания скользя над объектами, которые никогда не соответствуют его цели. ИЧ делает людей молчаливыми, труднодоступными, вовне же они проявляют гармоническую стушеванность, приятное спокойствие, симпатичный параллелизм, который не стремится вызвать другого, переделать его или изменить.

Так как это чувствование подчиняется главным образом субъективным предварительным

условиям и объект имеет для него второстепенное значение, то оно проявляется значительно меньше и обычно превратно понимается. Это чувствование, которое, по-видимому, лишает объект его значения, поэтому проявляется по большей части негативно. Существование негативных эмоций можно открыть, так сказать, только косвенным образом. Они стараются не приспособиться к объективному, но поставить себя выше его, так как они стараются осуществить лежащие в их основе образы. Они поэтому всегда стремятся к образу, которого в действительности нельзя найти и который в известной мере им являлся раньше. Они стремятся к внутренней интенсивности, для которой объекты являются только возбудителем. О глубине этих эмоций можно только догадываться, но ясно понять ее нельзя. Они делают человека молчаливым и труднодоступным, так как они свертываются, подобно мимозе, перед грубостью объекта, чтобы заполнить глубину субъекта. Для защиты они выдвигают негативные эмоциональные суждения и проявляют подчеркнутое равнодушие.

БЭ обычно интерпретируется как любое чувство, а также в связи с определением функции как информационной категории — распознавание чувств и отношений между объектами.

А. Аугустинавичюте дает следующее толкование, БЭ — функция, определяющая субъективное отношение между объектами, показывающее притягательность (или отталкиваемость) одного объекта или субъекта с другими объектами или субъектами. Это можно назвать «субъективными расстояниями» между объектами. Для человека это, к примеру, любовь-ненависть. К сфере действия данной функции относится также определение этичности-неэтичности отношений, доброты человека или его плохих качеств и т.п. Фактически в данном описании речь не идет о чувствах как таковых, а об определении отношений к объектам внешнего мира. Здесь и выше прослеживается отличие БЭ от ИЧ, поскольку ИЧ независимо от объекта, а БЭ — напрямую из него следует.

В частности в работе Е.С. Филатовой подчеркивается, что БЭ — умение почувствовать отношение людей друг у другу. Фактически речь идет уже не о чувствах самого субъекта, а о его способности улавливать эти чувства у окружающих отличать истинное от наигранного. Многие соционики еще более четко очерчивают сферу БЭ, относя к этой функции проявление морали и нравственности, а также отмечая стремление людей с доминирующей БЭ поучать, указывать окружающим на «плохое», неэтичное поведение. Здесь отмечается противоречие между БЭ и ИЧ, поскольку К.Г. Юнг прямо указывал, что человек с сильной ИЧ не пытается переделать или изменить другого, ему «нет дела» до внешнего мира. В данном же случае субъект вмешивается во внешние отношения, корректирует их.

Есть и иные трактовки БЭ. Например, В.В. Гуленко относит к области БЭ привязанности, привычки и тяготения. В данном определении из сферы БЭ также выпадает чувство субъекта как таковое. Похожее определение дает Р.К. Седых, указывая на БЭ как на отношения притяжения и отталкивания между объектами. Здесь также не учитывается чувство самого субъекта. Фактически БЭ в таком понимании может существовать и между неодушевленными объектами. Разница между БЭ и ИЧ очевидна, поскольку ИЧ представляет собой чувство без внешнего объекта, а БЭ в большинстве определений — чувство ориентирующееся на внешний объект и распознающее данное чувство в других субъектах внешнего мира. Можно отметить, что БЭ по описанию ближе к ЭЧ, чем к ИЧ, поскольку и то и другое представляет собой чувство, ориентированное на объекты.

Следующая функция, которую мы рассмотрим — экстравертированное ощущение (ЭО) или черная сенсорика (ЧС) в современном его понимании.

ЭО описывается как функция, которая ориентирована на объекты, вызывающие самые сильные ощущения. Критерием их ценности является та сила ощущения, которая обусловлена их объективными свойствами. Поэтому индивид ориентируется по чисто чувственной фактической данности. Для человека с доминирующим ЭО ничего не может быть выше конкретности и действительности. Предположения, стоящие за этим и выше этого допускаются постольку, поскольку они усиливают ощущения. Д. Шарп, поясняя описание К.Г. Юнга, отмечает, что тип с усиленным ЭО выискивает те объекты, — и людей, и ситуации, — которые возбуждают самые сильные ощущения. Результатом оказывается мощная сенсорная связь с внешним миром.

ЭО определяется преимущественно объектом, и те объекты, которые производят наиболее сильное ощущение, имеют наибольшее значение для психологии индивидуума. Отсюда происходит ясно выраженная чувственная связь с объектом. Поэтому ощущение есть жизненная функция, которая наделена сильнейшей жизненной силой. Поскольку объекты дают ощущения — они действительны и они полностью входят в сознание — в той мере, в какой это вообще возможно через ощущение, независимо от того, подходят ли они для рассудочного суждения или нет. Вследствие этого в сознание вступают все объективные явления, поскольку они вообще производят ощущение. Но

только конкретные чувственно воспринимаемые объекты и явления возбуждают ощущения в экстравертированной установке, и именно исключительно такие объекты и явления, которые всякий всегда и везде будет ощущать как конкретные. Индивидуум ориентируется на чисто чувственную реальность.

ЧС в современном ее понимании описывается как функция восприятия пространства. Если проанализировать описание ЧС в большинстве работ, то можно обнаружить, что речь идет о воздействии на объекты внешнего мира, и прежде всего о силовом воздействии.

Например, А. Аугустинавичюте определяет ЧС как функцию воспринимающую информацию о форме объекта, его кинетической энергии, и готовности ее использовать. С помощью ЧС человек определяет внешние качества — цвет, очертания, гладкость или шероховатость поверхности, внешнюю мобилизованность, волю человека, способность и готовность ею пользоваться по отношению к себе и другим. К сфере действия этой функции А. Аугустинавичюте относит также чувство эстетичности — неэстетичности объекта, что нехарактерно для последующих описаний ЧС и более относится к функции БС в современном ее понимании. Подобное описание ЧС дает Р. К. Седых, определяя эту функцию как совокупность тех свойств объекта, которые проявляются в данный момент времени и определяют ее конкретные отношения с другими объектами.

То есть трактовка ЭО как ощущения от объекта прежде всего чувственного характера преобразовывается в восприятие свойств объекта. Причем воспринимать таким образом можно только конкретный, материальный объект, который «видится», восприятие нематериальных объектов (например, таких как знание, должность) к действию данной функции не относится. Фактически ЧС можно понимать как оценку внешних качеств объекта, что напрямую пересекается с пониманием ЧЛ в описаниях некоторых социоников, которые относят к сфере действия ЧЛ умение осознавать качества материального объекта. Такие пересечения в соционике создают трудности в однообразном понимании сферы действия функции.

Посмотрим иные определения. Например, Е. С. Филатова понимает ЧС как склонность овладевать все новыми и новыми объектами, «завоевывать пространство». О.Б. Слинько включает в сферу действия ЧС помимо воли, решительности и способности добиваться цели, также здоровье и физическую силу, что обычно соционики относят к сфере действия БС.

В работах В.В. Гуленко ЧС определяется как силовой нажим, умение подчинить своей воле, заставить. В данном описании говорится об установке субъекта на объект, но нет интерпретации ЧС как информационной функции.

В целом, можно сказать, что большинство социоников понимает ЧС как волю, решительность, потребность в овладении объектами внешнего мира. Это понимание пересекается с описанием ЭО в части ориентированности на объекты, но отходит от нее в игнорировании элемента причинности, не указывая, для чего субъект это делает.

Основное различие между ЭО и ЧС заключается в том, что ЭО ориентировано на ощущение самого субъекта от объекта, тогда как ЧС обозначает способность овладевания объектом, что не исключает наличия ощущений от объекта, но и не включает наличие ощущений от объекта как значимое, — об этом говорится обычно в описании БС, нежели ЧС. Воля и решительность также не выводятся напрямую из ощущений от объектов, взаимосвязь существует, но плохо прослеживаемая.

Перейдем к описанию интровертированного ощущения (ИО) или белой сенсорики в современном его понимании (БС).

ИО более постигает глубокие планы психического мира, чем его поверхность. Решающим является не реальность объекта, а реальность субъективного фактора, а именно, реальность изначальных образов, которые в их совокупности представляют из себя психический мир зеркальных отображений. ИО не столько воспроизводит объект, сколько покрывает его осадком стародавнего и грядущего субъективного опыта. Субъективный фактор ощущения по существу такой же, как для других функций, о которых уже было сказано. Он является бессознательным предрасположением, которое изменяет восприятие органов чувств уже при их возникновении и этим лишает их характера чистого воздействия объекта. В этом случае ощущение относится преимущественно на субъект и только после того на объект. Как исключительно может быть силен субъективный фактор, наиболее ясным образом показывает нам искусство. Перевес субъективного фактора иногда доходит до полного подавления простого действия объекта, и все-таки ощущение при этом остается ощущением, хотя тогда оно, конечно, становится восприятием субъективного фактора и действие объекта спускается до степени простого возбудителя. Интровертированное ощущение развивается в этом направлении. Хотя существует правильное восприятие органов чувств, но кажется, будто объекты не настоящим образом запечатлеваются в субъекте, но будто бы субъект видит вещи совсем иначе или видит другие вещи, чем прочие люди. В действительности субъект правильно воспринимает те же вещи, что и всякий другой, но при этом не останавливается на чистом воздействии объекта, а занимается субъективным восприятием, вызванным объективным раздражением.

Д. Шарп, поясняя Юнга, указывает на то, что ИО тип напоминает высокочувствительную фотографическую пластинку. Физическая чувствительность к объектам и другим людям включает каждую малейшую деталь «как они выглядят, как они чувствуют прикосновение, их вкус и запах, звуки, которые они издают».

Рассмотрим понятие БС. А. Аугустинавичюте относит к сфере действия данной функции самочувствие человека, воздействие на него объектов внешнего мира, их отражение в его самочувствии. БС воспринимает информацию о том, как процесс отражается на внутреннем состоянии. А. Аугустинавичюте образно описывает БС как «звучание» пространства внутри объекта. Самочувствие определяется как внешними, так и внутренними процессами. В целом, это описание совпадает с описанием ИО за исключением того, что сфера действия БС несколько уже, поскольку самочувствие — это скорее следствие субъективной реакции человека на образ, нежели вся совокупность этих реакций.

Большинство социоников определяет БС как информационную константу восприятия человеком пространства в части способности установить свое ощущение внутри пространства и организовать это пространство. БС понимается как функция гармонии пространственных форм, также к ее области относят ощущение удобства и самочувствия. В данном описании речь идет не о субъективном впечатлении человека от объекта, а о способности организовать объект в соответствии со своим субъективным ощущением. Впечатление еще не определяет активного поведения по отношению к объекту, оно предполагается пассивным. БС же активно преобразует пространство. Помимо эстетической сферы к действию БС большинство социоников относят ощущение, наслаждение, которое нельзя интерпретировать как субъективное отражение объекта и можно — как субъективную реакцию на объект.

В.В. Гуленко пишет о БС также как функции улавливающей комфорт, вкусовые и телесные ощущения, состояние здоровья. В данном определении совмещается как субъективное ощущение человека, так и его оценка внешних событий относительно области субъективных ощущений окружающих. Интересное определение БС дает

Р.К. Седых, описывая БС как энергетические отношения между процессами; поле, передающее энергию, относя к действию БС теплопередачу и т.п. явления. Это совершенно иная точка зрения на природу БС, нежели в других работах. Речь идет уже не о субъективном ощущении и не о самочувствии, а о физических процессах, что существенно расширяет сферу действия БС и выводит ее за рамки психической функции как таковой.

Если сделать общий вывод, то основное различие между ИО и БС заключается в том, что ИО — реальность субъективного фактора, тогда как БС — объективная реальность, совмещающая в себе реальные ощущения о объектов внешнего мира и от собственного тела субъекта, но не образы этих ощущений. ИО ближе по описанию к БИ и интуитивному восприятию мира в его современном понимании.

Далее рассмотрим экстравертированную интуицию (ЭИ) или черную интуицию (ЧИ) в современном понимании.

ЭИ представлена в виде выжидательной установки, созерцания и всматривания, причем всегда только последующий результат может установить сколько было «всмотрено» в объект и сколько действительно было в нем «заложено». Интуиция не есть только восприятие, только созерцание, но активный творческий процесс, который столько же вносит в объект, сколько извлекает из него. К.Г. Юнг отмечает, что данный процесс идет бессознательно, что противоречит современному пониманию программной функции как активной, сознательной. У экстраверта, у которого интуиция ориентирована в направлении вещей и других людей наблюдается необычная способность ощущать то, что происходит «за сценой», под поверхностью, интуиция «видит» через внешний слой.

Если же интуиции принадлежит первенство, то все обычные жизненные положения кажутся закрытыми помещениями, которые интуиция должна открыть. Она постоянно ищет выходов и новых возможностей внешней жизни. Для интуитивного мышления каждое жизненное положение в кратчайшее время становится тюрьмой, тяжелыми оковами, от которых нужно освободиться. Объекты время от времени, как кажется, имеют преувеличенную ценность, тогда именно, когда они могут служить для разрешения, освобождения, нахождения новой возможности. Едва они исполнили свою службу ступеньки или моста, как они теряют, по-видимому, всякую ценность и отбрасываются как обременительная прибавка. Факт имеет значение лишь постольку, поскольку он заключает в себе выходящую за его пределы возможность освободить индивидуума от себя. Возникающие возможности являются принуждающими мотивами, от которых интуиция не может освободиться и которым она приносит в жертву все остальное.

А. Аугустинавичюте определяет ЧИ как функцию, которая воспринимает информацию о потенциальной энергии объектов. К сфере этой функции относится восприятие содержания объекта, его внутренних возможностей; программу, заложенную в объекте, его внутреннюю структуру, любые конкретные способности человека. С помощью ЧИ человек определяет наличие или отсутствие скрытых внутренних способностей, возможностей. В данном описании противоречия между ЧИ и ЭИ не отмечено.

Соционики в большинстве своем описывают ЧИ как отражение временной категории, указывая, что есть люди, которые особенно хорошо чувствуют потенциальные возможности объекта, которые также могут почувствовать момент, благоприятный для того или иного дела. В целом, в большинстве описаний ЧИ повторяются следующие высказывания: потенциальные возможности, глубинные характеристики объектов, что согласуется с интерпретацией ЭИ с той лишь разницей, что ЭИ не рассматривается как категория времени. Это было бы правильным, поскольку возможности в большинстве своем статичны и присутствуют в объекте как нечто постоянное.

В.В. Гуленко относит к сфере действия ЧИ догадки, открытия, способности. В данном определении не подчеркивается ориентированность ЧИ на внешние объекты. Р.К. Седых определяет ЧИ как на совокупность свойств тела (объекта) и определяемые этими свойствами потенциальные возможности изменения объекта или изменения его отношений с другими объектами. В некотором смысле данное определение пересекается со сферой регулирования ЧЛ, определяемой некоторым социониками как умение осознавать качества объектов и умение производить над объектами действия, что подразумевает изменение отношений объекта с другими объектами. Данное определение ЧИ подразумевает действие над объектом, активную внешнюю позицию по отношению к нему. Из описания ЭИ вытекает, что человек по этой функции редко переходит к действию, после определения возможностей объекта его интерес к нему пропадает.

В целом, интерпретация ЭИ совпадает с ЧИ. Данная функция претерпела наименьшие изменения, что не удивительно, учитывая к какому ТИМ принадлежит большинство современных социоников.

Перейдем к описанию интровертированной интуиции (ИИ) или белой интуиции (БИ) в современном ее понимании.

ИИ воспринимает все, что происходит на дальних планах сознания, приблизительно с такой же ясностью с какой ЭО воспринимает внешние объекты. Поэтому для интуиции бессознательные образы получают достоинство вещей или объектов. Интуиция в интровертированной установке направляется на внутренние объекты, как с полным правом можно обозначить элементы бессознательного. Внутренние объекты относятся к сознанию совершенно аналогично внешним объектам, хотя они обладают не психической, а психологической реальностью. Внутренние объекты кажутся интуитивному восприятию субъективными образами вещей, которых нельзя найти во внешнем опыте, но которые составляют содержания бессознательного, в конечном результате коллективного бессознательного. Эти содержания сами по себе, конечно, недоступны опыту — свойство, которое они разделяют с внешними объектами. Так же, как внешние объекты только весьма относительно таковы, какими мы их перципируем, так относительны и формы явлений внутренних объектов, — продукты их недоступной нам сущности и своеобразия, интуитивной функции. Так же как ощущение, интуиция имеет свой субъективный фактор, который в ЭИ по возможности подавлен, а в ИИ — становится величиной, служащей мерилом. Если даже для ИИ служат поводом внешние объекты, то она не задерживается на внешних возможностях, но останавливается на том, что внутренне вызывается внешними обстоятельствами. Образ очаровывает интуитивную деятельность, она останавливается на нем и старается собрать сведения о всех его подробностях. Она прочно удерживает образ и с живейшим участием констатирует, как этот образ изменяется, развивается и наконец исчезает.

Таким образом, ИИ воспринимает все явления глубины сознания почти с такой же отчетливостью, как ЭО внешние объекты. Но так как интуиция исключает совместное действие ощущения, то она не получает или получает лишь недостаточные знания о расстройствах иннервации, о влиянии на тело через бессознательные образы. Благодаря этому образы кажутся оторванными от субъекта и существующими сами по себе, без отношения к личности.

Перейдем к описанию БИ. А Аугустинавичюте определяет БИ как функцию, воспринимающую информацию о любых процессах, которые происходят во времени. К сфере ее действия относится как субъективное время объекта, так и объективное календарное время, а также продолжительность функционирования или существования объекта, ситуацию объекта среди других объектов во времени. БИ отвечает за восприятие промежутков времени между событиями, продолжительность отдельных событий, последовательность событий и процессов, их ритм во времени, быстрота, медлительность. Необходимо отметить, что различие между ИИ и БИ в данном понимании заключается в том, что в описании ИИ не указывается, отвечает ли она за восприятие времени как такового или нет, речь идет только о субъективных образах, о внутренних объектах, обладающих психологической реальностью, причем эти объекты могут носить любое содержание, поскольку они субъективны. БИ же описывается как функция отвечающая преимущественно за восприятие человеком временных процессов, которые все же более объективны, нежели субъективны.

Е.С. Филатова определяет БИ как умение соотносить временные отрезки, планировать, делать прогноз, улавливать динамику развития событий, что соответствует вышеприведенному описанию. В других интерпретациях БИ отвечает также и за темпоритмы, интервалы времени. Р.К. Седых описывает БИ как временное соотношение между событиями, структурное отношение между процессами. В данном определении к сфере действия БИ добавляются структурные отношения (например, отражение хода истории в схеме). Надо отметить, что обычно структурирование относят к сфере действия БЛ. Однако представляется логичным, что структура так или иначе отражает характер развития событий во времени. БИ определяется как продолжительность процесса во времени, его скорость, история процесса, времяпровождение и история жизни человека и общества (и объективная и субъективная). Следует сразу же заметить, что ИИ как субъективная функция не может быть объективной, в отличие от БИ в данном описании. В.В. Гуленко относит к сфере БИ изменчивость, противоречивость, мистические фантазии, что ближе к описанию ИИ. В этой интерпретации сложно проанализировать понятие противоречивости и отнести его к той или иной функции, слишком широка вариативность его понимания.

Основное различие БИ и ИИ заключается в том, что ИИ хотя и может постигать время путем воспоминаний, но не рассчитывает, не планирует события, для чего нужно включение во объективную реальность. Воспоминания носят при этом характер образов. Надо сказать, что по ИИ действительно идут верные прогнозы, но они не связаны с расчетом и представляют собой интуитивные прозрения. Человека с выраженной ИИ можно назвать мистическим мечтателем, он отрешен от реальности и если и дает точный прогноз, то это происходит путем догадки. ИИ ориентирует человека вглубь себя, на бессознательные образы, тогда как БИ ориентирует человека преимущественно вовне, на временные процессы, которые хоть и не являются реальными и осязаемыми, но не являются и частью бессознательных образов человека.

На этом анализ основных понятий термина функция в соционике и ее видов можно считать завершенным. В данной работе не дано однообразной, единственно верной интерпретации функций, но показаны противоречия, которые заложены в имеющихся определениях.

В заключение хочется сказать, что работа не преследует цели сориентировать читателей на возвращение к юнгианским понятиям функций, а просто отражает динамику преобразования функции как самостоятельного понятия и его отдельных видов. Цель данной работы такова — помочь осознать, что в трактовке соционических функций действительно существуют противоречия, которые необходимо снять, чтобы соционика «работала в руках» любого человека, изучившего теоретические основы; чтобы было четко определено какую категорию соционика подвергает исследованию в человеке; чтобы результаты, полученные с помощью применения соционических методик, совпадали.